Как сообщалось ранее, Министерство юстиции Армении возбудило дисциплинарное производство в отношении судьи суда общей юрисдикции Армавирской области Геворга Манукяна на основании сообщения генерального прокурора Армении.

Как передаёт «Фактинфо», на заседании Высшего судебного совета представитель Министерства юстиции Давид Киракосян изложил основания ходатайства. Согласно его доводам, на предварительных слушаниях по одному из уголовных дел — речь идёт о деле архиепископа Аршака, — судья принял самоотвод, мотивировав это тем, что уголовное дело было возбуждено и расследовалось в 2018 году в Следственном управлении Армавирской области, где он работал в 2008–2020 годах, занимая различные должности. Кроме того, в материалах производства имеется постановление о возбуждении уголовного производства по признакам должностной халатности в связи с исчезновением наркотического вещества, признанного вещественным доказательством по делу.

«В то же время в период работы прокурором в прокуратуре Армавирской области в 2020–2024 годах судья имел определённые рабочие взаимоотношения с государственным обвинителем по данному делу. Хотя судья не участвовал в предварительном расследовании уголовного дела и не располагает какой-либо информацией об обстоятельствах исчезновения наркотического вещества, а совокупность указанных обстоятельств не препятствует ему быть объективным и беспристрастным при рассмотрении дела, по оценке самого судьи, эти обстоятельства могут вызвать у беспристрастного наблюдателя обоснованные сомнения в его объективности и беспристрастности», — отметил Киракосян.

По мнению уполномоченного органа, судья, опираясь на аргументы, не вытекающие из действующего правового регулирования, отказался рассматривать вопрос, входящий в его компетенцию. С точки зрения беспристрастного наблюдателя это может восприниматься как уклонение судьи от осуществления правосудия. В Минюсте считают, что отказ от рассмотрения дела посредством самоотвода объективно снизил общественное доверие к независимости и беспристрастности судебной власти.

В ходе вопросов и ответов судья Геворг Манукян спросил, могло ли принятие самоотвода привести к нарушению права участников на справедливое судебное разбирательство, если именно они заявили соответствующее ходатайство. Киракосян ответил, что они являются заинтересованными лицами, поэтому их права не могли быть нарушены, поскольку представленных фактических данных было недостаточно для принятия самоотвода.

На вопрос судьи о том, являются ли предположения относительно его возможного допроса в рамках производства об исчезновении наркотического вещества, допустимости использования этого вещественного доказательства и возможных отягчающих обстоятельств в связи с халатностью субъективными догадками или объективными и разумными выводами, Киракосян заявил, что считает эти предположения абстрактными. По его словам, Манукян не имел отношения к уголовному производству, возбужденному в связи с утратой вещественного доказательства, не был следователем или членом следственной группы, поэтому, по мнению Минюста, оснований сомневаться в его объективности не было.

Представитель Минюста отметил, что судья правильно поступил, раскрыв сторонам соответствующие обстоятельства и предоставив им возможность высказать свою позицию. Однако, по мнению ведомства, он не имел права принимать самоотвод, уклоняясь тем самым от обязанности осуществлять правосудие.

Заместитель министра юстиции Тигран Дадунц добавил, что судье следовало удалиться в совещательную комнату и оценить, могли ли раскрытые им обстоятельства и последовавшие заявления сторон об отводе повлиять на его беспристрастность.

«Судья поступил неправильно на том этапе, когда оценил, что эти обстоятельства могут повлиять на его объективность и беспристрастность, поскольку, по нашей оценке, обстоятельства были таковы, что не могли на это повлиять», — заявил он.

Геворг Манукян не согласился с вменяемыми ему нарушениями. Более того, он отметил, что ходатайство не полностью отражает основания, указанные в его решении о принятии самоотвода, а лишь некоторые из них подвергнуты альтернативной оценке, что, по его мнению, привело к ошибочным выводам.

В частности, судья подчеркнул, что основанием для его решения было не просто то, что он работал в следственном управлении во время предварительного расследования переданного ему дела. Существенное значение имело то, что в связи с исчезновением наркотического вещества, являвшегося вещественным доказательством по этому делу, было возбуждено уголовное производство по факту халатности следователей указанного управления. По словам Манукяна, это существенно отличается от формулировки, зафиксированной в ходатайстве, поскольку все последующие выводы уполномоченного органа основаны именно на этой формулировке.

Манукян попросил оценивать мотивировку его решения не по отдельному обстоятельству, а с учётом совокупности всех оснований, положенных в основу самоотвода. Он также не счёл случайным, что его аргументы не были рассмотрены и не стали предметом обсуждения в ходатайстве о привлечении к дисциплинарной ответственности. По его мнению, если бы уполномоченный орган проанализировал и оценил изложенные факты, он должен был бы признать, что судья не подлежит ответственности.

«Игнорирование этих аргументов само по себе не может доказывать обоснованность ходатайства или незначительность фактов. Напротив, такой подход свидетельствует об их решающем значении и подтверждает отсутствие у уполномоченного органа контраргументов», — заявил Манукян.

Он также не согласился с утверждением, что уполномоченный орган не стал углубляться в подобные интерпретации, поскольку оспаривает обоснованность решения, а не факт нарушения судьёй правил поведения. Манукян подчеркнул, что каждый раз, когда перед Высшим судебным советом ставится вопрос о привлечении судьи к ответственности за действия, совершённые им при исполнении служебных обязанностей, или за предполагаемую дискредитацию судебной власти, уполномоченный орган должен представлять веские доказательства, а не предположения.

Высший судебный совет удалился в совещательную комнату для принятия решения. Оно будет оглашено 2 ноября.